Селфи на фоне санкций. смарт-комедия - Анна Пейчева

Я слушала его вполуха, поскольку неожиданно оказалась в сказочной деревушке. Двух- и трехэтажные ухоженные домики с ярко освещенными окнами казались игрушечными. Кирпичные невысокие заборчики, причесанные деревья с разноцветными гирляндами, кое-где даже башенки с флюгерами. Где все эти дощатые бытовки, кривые сараи, уличные туалеты и сетки-рабицы, которые мы привыкли видеть в советских садоводствах? «Дорожник» за эти годы стал лучше элитного, но безликого коттеджного посёлка.

– Моя дача на Синей линии, в паре кварталов отсюда. А вот и твои владения, – многозначительно сказал Василий, указывая вперед. – Как тебе?

– Не очень, – честно ответила я.

Мрачный участок, расположенный на краю соснового леса, казался в этом идеальном пейзаже инородным элементом. Дикие кусты бесцеремонно забирались на дорогу. Фары высветили лохмотья бледно-желтой краски, свисавшие с деревянного дома.

– А как в дом-то зайти? – растерянно спросила я. – Смотри, из-за этого сумасшедшего бурьяна даже на крыльцо не подняться.

Василий с трудом приоткрыл калитку (покосившийся забор едва не рухнул) и побрел к дому, притаптывая, приминая могучий бурьян. С силой дернул серую разбухшую дверь, она неохотно, с загробным скрипом поддалась. Крикнул мне: «Победа! Давай сюда!», – и шагнул внутрь.

Я робко поднялась на крыльцо. В недрах дома, пахнущего сыростью и пылью, дрожало крошечное пламя Васиной зажигалки, он никак не мог найти выключатель. Наконец тусклая лампочка еле-еле осветила веранду.

Вот он, тот самый коричневый круглый стол на толстой резной ножке, за которым мы пили чай много лет назад! А в моих мыслях он был намного больше, надо же. На нём так и лежит пожелтевшая, истлевшая от времени кружевная салфетка. Вокруг – разномастные стулья, обивка вся покрылась ржавыми пятнами. Василий с сомнением на них поглядел и садиться не стал.

– Куда будем складывать вещи, ты уже решила? – спросил он, стряхивая репей с джинсов.

– Давай прямо сюда, на веранду, потом разберусь.

На улице послышалось шуршание шин по асфальту: прибыла «Газель» с моими вещами. Грузчики закинули все мешки и коробки в дом за считанные минуты. За работу попросили гораздо меньше, чем я ожидала. Отлично! А то у меня теперь каждая копейка на счету. Мы с Васей кое-как закрыли входную дверь (он заверил, что преступность в садоводстве нулевая, за свои вещи я могу быть спокойна) и тоже отправились в город.

Всю обратную дорогу мы оба молчали. Даже неугомонный Василий, похоже, сегодня притомился. Я вновь задумалась о своем увольнении, о том, как я теперь посмотрю в глаза родителям. Что за день…

Я ведь больше совершенно ничего не умею делать, только ездить на съемки да репортажи писать! До чего бездарное это гуманитарное образование. Швея на фабрике и то больше пользы обществу приносит, чем я. И уж по крайней мере, она всегда себе работу найдет, в отличие от меня.

Возле дома моих родителей мы оказались около полуночи. А ведь проснулась я сегодня еще до семи утра. Как будто не один день – а целый год с тех пор прошел.

– Что ж, Шура, – устало подытожил Василий, паркуясь возле парадной, – рабочий день я провел с несомненной пользой. Пойду ловить такси до конторы, нужно еще мою машину забрать.

– Спасибо, Вася, спасибо за помощь, – от усталости, грусти и переполнявшей меня благодарности я не могла найти подходящих слов. – Я бы без тебя точно не справилась.

– Да ладно, я у тебя в долгу, ты же мне все время помогаешь, так сказать, филологически, – насмешливо ответил Василий. – Подтягиваешь мой грамматический уровень. Правда, мне все до барабана!

Я набрала воздух в легкие и медленно выпустила его через нос, сосчитав про себя до пяти.

– Василий, дружище! Правильно говорить «ПО барабану»! Ну или «ДО лампочки», если ты настаиваешь на этом предлоге.

Он весело мне подмигнул.

– Ага, вот это я имел в виду!

Мы выбрались из машины, я нажала на пульте кнопку сигнализации и совсем было собралась прощаться, как вдруг до меня дошло:

– Слушай, а как же я тебе позвоню по поводу дачи, если все контакты у меня в старом телефоне?

Он продиктовал свой номер, записал мой, увидел вдалеке фары какой-то машины и побежал к ней, крикнув мне на ходу:

– Спокойной ночи, Шура!

– Не смей меня так называть! – воскликнула я в ответ, перебудив, наверное, полдома. И тихо договорила, открывая дверь парадной: – Спокойной ночи, Вася, – жалея, что не успела чмокнуть его в щеку на прощание.

#мама

Оладушки. Так пахнут румяные, пышные, только что испеченные оладушки. Восхитительный домашний запах переплетался с ароматом экзотического манго. Мамин гель для душа, определила я сквозь сон и радостно открыла глаза. Мама дома! Ура!

Вчера я, еле-еле вскарабкавшись на второй этаж, ввалилась в родительскую квартиру, скинула в прихожей кроссовки и, не обращая внимания на многочисленные вопросы выбежавших с кухни мамы и папы, отправилась прямиком в свою комнату. С трудом стянула с себя одежду и упала на кровать. Впервые за долгое время я спала без сновидений и, к счастью, без панических атак.

Я обвела взглядом золотистую комнату. Вообще-то это гостиная, но иногда я здесь ночую – в те редкие дни, когда мама бывает дома в перерывах между своими путешествиями. Солнце приветливо улыбалось сквозь прозрачный тюль и разбрасывало лучи по стенам и потолку, отражаясь от хрустальной люстры. Я откинула одеяло на край бежевого кожаного дивана, временно превращенного в полутораспальную кровать, села, потянулась, едва не задев роскошный искусственный бамбук в африканском кашпо, и наконец с трудом встала, ухватившись для поддержки за глуповатую морду деревянного жирафа средних размеров.

Всего жирафов в квартире три. Самый маленький пугает неподготовленных гостей в ванной комнате, а самый большой гордо возвышается на кухне. Мама привезла их из Туниса, если я ничего не путаю. Все эти ее оригинальные сувениры довольно дико смотрятся в классическом интерьере (отделочные материалы во время ремонта подбирал в основном папа), но маме нравится такое странное сочетание, а для папы главное – мамино настроение. Жена довольна – спи спокойно, как говорится.

На кухне негромко бубнил телевизор, мама в переднике, завязанном поверх японского шелкового халата, элегантно подкрашенная после душа, хлопотала возле плиты. Рыжие кудри собраны наверх в узел и закреплены какой-то новой заколкой – бронзовая стрекоза раскинула крылья с разноцветными – зелеными, желтыми – камешками. Услышав мои шаги, мама положила лопатку и крепко обняла меня. Какой чудный запах, смесь манго и оладушек.

– Сашуля, ну как ты чувствуешь себя, малыш? А я тебе завтрак приготовила.

Я неожиданно осознала, что чувствую себя очень даже неплохо для позорно уволенного человека.

– Мам, давай сюда скорее свои оладьи, и я все расскажу, только переключи канал, умоляю!

По телику знакомая корреспондентка госканала с невыносимым пафосом рассказывала о том, как охранники Смольного, обыскивая сотрудниц Администрации Петербурга при входе, изъяли у них три пудры, румяна и помаду иностранного производства – «запрещёнка» была спрятана в декольте. Бедные чиновницы, какое унижение! Мама поморщилась, выключила телевизор и села рядом со мной.

– Судя по твоему аппетиту, дела не так плохи, как мне показалось вчера, после нашего разговора по телефону, – заметила мама, наблюдая, как я заливаю седьмой по счету блинчик щедрой порцией сгущенки.

– Не-а, на самом деле очень плохи, – не согласилась я, набив рот. Подкладывая время от времени на испанскую тарелку с солнышком всё новые оладьи, подробно рассказала о своем несчастье.

– Печально, конечно, – задумчиво сказала мама, когда я закончила. – Но есть и другая сторона медали, – продолжила она, помешивая тростниковый сахар в своей чашке с египетским верблюдом. – Увольнение дает тебе полную свободу, так ведь? Теперь ты можешь выбрать любой другой канал, с большей зарплатой, с нормальным графиком.

– Я, конечно, попробую позвонить знакомым, – с сомнением протянула я, включая немецкую кофемашину (ослепительно белую, как и всё остальное на этой огромной двадцатиметровой кухне) и запуская автоматический капучинатор. – Но навряд ли у меня большие шансы.

– В любом случае я уверена, что конец старого означает начало нового, – успокаивающе сказала мама. – Тебе всего двадцать семь лет, все еще впереди, и жизнь обязательно наладится, вот увидишь. Скоро воплотишь свою мечту – переедешь в двухкомнатную квартиру… Кстати, папа сказал, что сегодня вы встречаетесь с покупателями твоей однушки.

– Да, пару дней назад он мне об этом говорил. – По ощущениям, это было пару тысячелетий назад. Я отхлебнула капучино и рассеянно сунула в рот восхитительную кокосовую конфетку. – Кстати, как он воспринял новость о моём увольнении?